Розенбаум - я вор в законе от эстрады
Контент только для 18+ Сайт MZK1.RU не пропагандирует преступный образ жизни и не побуждает к совершению преступлений. Мы освещаем происходящие и происходившие события так, как это было на самом деле. Каждый преступник должен нести наказание, согласно УК РФ.


Интервью Александра Розенбаума 1999 года

Александр Розенбаум

Александр Розенбаум

Ранний Розенбаум баловался блатными песнями. Как и многие, кстати, кто освоил гитару. В его исполнении они были классикой этого жанра, похожие на так называемые одесские. Позже Александр Яковлевич такие вещи стал исполнять все реже и реже. Кстати, так было со многими бардами. С тем же Владимиром Высоцким.

Что касается знакомств с людьми из криминального мира, то любая известная личность сталкивалась с ними в 1990-е. И, ясное дело, не всегда эти знакомства были добровольными и приятными. Впрочем, доподлинно неизвестно, чтобы кто-то пытался «крышевать» Розенбаума, как это происходило с поп-исполнителями. Вон, даже сверхпопулярный «Ласковый май» пришлось закрывать из-за бесконечных наездов братвы. В случае с Александром Яковлевичем, вероятно, сказывалось уважение к его блатным песням со стороны «реальных пацанов».

Интервью Александра Розенбаума 1999 года

Александр Яковлевич Розенбаум не считает, что знакомства с миром криминалитета и воров в законе компрометируют его. Хотя заметно нервничает по этому поводу, что видно по ответам на прямые вопросы, касавшиеся этой «скользкой» темы. Вот откровения за 1999 год петербургской газете «Тайный советник»:

— Александр Яковлевич, говорят, что ночь перед убийством Капыша вы провели на катере с Владимиром Сергеевичем Кумариным, празднуя день ВМФ…

— Да, с большим удовольствием. Я как начал с утра отмечать, так вечером и закончил. Это единственный день в году, когда я позволяю себе пить алкогольные напитки. Ведь я подполковник медицинской службы военно-морских сил запаса, и День военно-морского флота – один из моих двух профессиональных праздников. Второй – день медицинского работника.

Тюремная фотография Владимира Кумарина

Тюремная фотография Владимира Кумарина

— Вы катались вдвоем?

— Владимир Сергеевич с подчиненными и я.

— Вас не допрашивали?

— Нет, а чего меня допрашивать? Это настолько явно, что он был со мной…

— А это не было похоже…

— На рекогносцировку на местности? Нет.

— Или на подготовку алиби?

— Я вас умоляю – зачем Владимиру Сергеевичу этим заниматься самостоятельно!

— Говорят, в его кабинете висит ваш портрет?

— А почему он не может висеть? Моя афиша может висеть у любого человека, которому нравится артист Розенбаум. А если человек еще знакомый и дружит со мной, так почему бы не иметь афишу Розенбаума Владимиру Сергеевичу Кумарину? Тем более что я сам ее подарил. И не только афишу, но и многие другие вещи.

— Что же у вас общего с человеком, которого называют лидером тамбовского преступного сообщества?

— Сказано громко, красиво, хлестко… Я с ним дружу как с Владимиром Сергеевичем Кумариным. Вас ответ удовлетворяет? Он для меня – человек бизнеса. А все вопросы о нем криминального порядка, если они у вас есть, вы задавайте в других организациях и другим людям. Вот верите ли – я не знаю, чем занимается Кумарин. Знаю, что бензином, нефтью, бензоколонками, но что там происходит еще – не имею понятия…

— Что же вас сближает?

— Общее понимание всего остального. Финансово-экономические отношения убрали – остальное меня устраивает во Владимире Сергеевиче Кумарине, абсолютно все!

— Вы давно знакомы?

— Достаточно давно, еще до стрельбы. Он при мне стал бизнесменом. Я в его дела не лез. А то, что меня и еще Иосифа Давыдовича Кобзона пресса постоянно упоминает в связи с криминальными авторитетами, то поймите, мы с Кобзоном — «в законе». Что это значит? Мы в своем деле, в своей работе. Потому что мы трудимся, никого не обманываем, не обижаем слабых. Потому что мы мужчины, и не даем себя обижать шелупони всякой, и думаем не только о себе, но и об окружающих нас людях. Да, у меня есть песня про вора в
законе. Часто за нее попрекают. Мол, восхваляю криминал, певец криминального мира. Но хоть эта песня и на блатном материале — она обо всем.

«Люди законные — люди очень милые, все мои знакомые, многие любимые…» Воры в законе — это, прежде всего, люди. Это редкие люди в своей профессии. Вот я вор законе в творчестве, если хотите. Я законный человек, я не обманываю публику, не пою под «фанеру». Я тружусь, я делюсь с ближними, то есть, даю много шефских и благотворительных концертов. Я не рою под себя и не напихиваю себе желудок ничем. Я не обижаю слабых, я не бью вдесятером одного. В своем жанре, в своем деле. Врач в законе, педагог в законе, артист в законе, вор в законе – это по понятиям своим одинаковые люди. Забудем, что это вор, и забудем, что это криминал, да?

— Но разве можно об этом забыть?

— Секундочку! Я осуждаю воровство, понимаете? Но я считаю, что «вор в законе», щипач 1948 года или 54-го, или 62-го – он неизмеримо честнее, ну, трех четвертей депутатов, начальников и так далее. Потому что, во-первых, он за свой кошелек тянет. За тысячу украденных рублей он тянет восемь лет.

— Если попадется…

— Если попадется. У них по понятиям – ты убегаешь, я догоняю… Поймал – молодец. А сегодняшний депутат или чиновник тянет 8 миллионов долларов и имеет депутатскую неприкосновенность! Да, воровать плохо! Давайте заголовок такой сделаем – «Воровать плохо», чтобы всем было все понятно. Я не призываю любить «воров в законе». И не мое право обсуждать их – они не настолько близкие мне люди. Но они, в отличие от нынешних отморозков с ушами, знают, что такое «понятия»…

— Что же, по-вашему, означает жить «по понятиям»?

— «Понятия» – это нормальный общечеловеческий кодекс. Но беда в том, что сегодня «понятий» вообще нигде нету – ни во власти, ни на улице. Раньше, допустим, люди не могли даже представить себе, что можно взорвать бомбу в игротеке, к примеру. Как в Москве. Это не «по понятиям». «По понятиям – это если надо разобраться с человеком, так увезли его в лес, там разбирайтесь. А воровать членов семьи или ставить утюг на живот жене должника… Или из гранатомета сажать в машину средь бела дня в центре города, где ходят дети, бабушки – такого в мыслях раньше не было ни у кого! Хотя, видимо, и раньше тоже одни люди были должны другим, и были какие-то разборки финансовые, но они совершенно по-другому решались. А теперь стало все возможно – беспредел. На всех уровнях, абсолютно. Мало таких людей, которые живут «по понятиям»! Вот, кстати, почему я и Иосиф Давыдович упоминаемся всуе частенько с элементом, который вы называете криминальным…

— А вы не согласны с этим определением?

— Не все среди них могут считаться такими уж криминальными…

— Например, Вячеслав Кириллович Иваньков — Япончик…

— Вячеслава Кирилловича я знаю шапочно. Я познакомился с ним в Соединенных Штатах, за столом – здрасьте, очень приятно, до свидания!..

Вячеслав Иваньков, Япончик (фото)

Вячеслав Иваньков, Япончик

— Ну а Отари Квантришвили?

— Отари Витальевич – отдельная история, это был мой очень близкий товарищ. Я вам сейчас не кручу, просто мог бы сказать – не буду говорить…

Справа: Отари Квантришвили и Иосиф Кобзон

Справа: Отари Квантришвили и Иосиф Кобзон

— Ну а чего же тут стыдиться?

— Нет, некоторые мне пеняют, смею вас уверить. Но мне на это совершенно наплевать, я в гробу видел тех людей, которые меня не понимают… Я никогда у Отари не спрашивал: чем ты занимаешься, и он меня никогда не спрашивал, как у меня с деньгами. Интересовался иногда: не надо ли помочь, проспонсировать что-либо. На что я говорил: нет, не надо.

— Но вы же с его уголовным прошлым знакомы…

— С каким? С попыткой изнасилования? 117-я липовая, шитая статья какая-то в девятьсот лохматом году? Вы о чем говорите вообще?

— А изнасилование – не преступление?

— Секундочку, я на «скорой» работал! Из ста изнасилований настоящих было десять. А девяносто – «шитых»! Сначала сама дала – потом орет. Давайте вспомним случай со Стрельцовым. Или с Тайсоном – тоже изнасилование в 4 часа утра в номере, да?

— А откуда у Отари Витальевича деньги – не догадывались?

— Догадывался о каких-то источниках дохода… Но смею вас заверить, что после того, как Отари Витальевича убили, огромное количество людей осталось без средств к существованию. Хороших людей, которые нужны государству. Он был меценатом.

— Но все знаменитые гангстеры тоже были меценатами…

— Хорошо, Отари Витальевич где-то брал деньги, большие… А где те, кто давал ему эти деньги? Он не мог ничего сделать без правительства и без властных структур! Это вам понятно? Они все «замазаны». Еще раз говорю: для меня Отари Витальевич гораздо честнее, потому что он давал деньги на детские дома, спортсменам, помогал женам этих спортсменов, детям… Чем те, кто делил эти деньги – из властных структур – и ни хера никому не помогал, а только покупал себе виллы в Монте-Карло… Адресов пять-шесть могу сообщить, но не сообщу! Если б вы знали Отарика, то вы очень четко делили бы всю информацию о нем на четыре.

— Его смерть – не результат бандитских разборок?

— Думаю, что нет. Об этом никто не знает и вам никто не расскажет. Его могли убить сотоварищи, могли убить власти – только потому, что он стал высовываться слишком.

— А может, потому что он позволил себе угрожать Рушайло с телеэкрана?

— Да перестаньте – кому он угрожал? Он говорил о том, что дети и у нас, и у вас, у всех есть…

— Разве это не похоже на скрытую угрозу?

— Послушайте! Отари Витальевич Квантришвили – я вам гарантирую – имея четверых детей, никогда бы не смог угрожать детьми любому человеку. Я хорошо знаю его семью и его отношение к детям!

— Вам не кажется странным, что многие криминальные авторитеты слишком часто публично рассуждают о нравственности, о долге, чести…

— Кажется.

— Может, они, действительно, сегодня делают добрые дела…

— Но лучше бы им молчать! И я об этом говорил некоторым своим товарищам. Лучше бы им молчать, вне всякого сомнения.

— Анзор Кикалишвили – тоже один из ваших товарищей?

— Хороший приятель, скажем так. Он меньше, чем друг и больше, чем знакомый. У меня нормальное к Анзору отношение. Вы поймите меня правильно. Мы же с вами отдаем отчет, что сегодня все деньги в стране криминальные.

— И ваши тоже?

— Мои – нет. Я не беру артистов. Мы зарабатываем глоткой деньги. У меня ни одной копейки – к сожалению! – не заработано ни чем другим. Я мечтаю иметь четыре фабрики и двадцать восемь заводов.

— Но вы же можете заработать деньги глоткой и потом вложить их в ресторан «Белла Леоне»…

— А вот я бы мечтал, чтобы мой ресторан принес мне хотя бы копейку!

— Не в минусе же вы?

— По нолям. Это меня очень греет. Вот у меня ресторан четыре года – я в нолях!

— В фирме «Великий город», где вы соучредитель, деньги тоже криминальные?

— А что такое криминальные? Криминальные – не значит ворованные. Вы по-прежнему никуда не уйдете от «крыш». «Крыша» может быть ментовская или бандитская…

— У вас какая?

— Я вам так и рассказал сейчас! Я в «Великом городе» занимаюсь только гастрольно-концертной деятельностью. Я ведь тоже могу вам пару наводящих вопросов о вашем агентстве скинуть, после которых вам кисловато станет… Но это будет ни к чему – ни вам, ни вашему читателю.

— Как все-таки нам нужно относиться к тому, что бывшие бандиты превращаются в легальных бизнесменов?

— Как к свершившемуся факту. С каждым бизнесменом нужно разбираться по-честному и в индивидуальном порядке. Те, кому положено в этом разбираться. Понимаете, человек не может вдруг раз – и нажить 10 миллионов долларов. Значит, откуда появились эти бабки? Сперли у советской власти – в обкоме партии, комсомоле, или завод раздраили… Поэтому кого-то надо легализовать, кого-то, наверное, посадить. Так же – и с членами Государственной думы, с владельцами газет, журналов, телевизионных каналов, с продюсерами эстрады…

— Вас недавно пираты из одной крупной компании «обули» на очень большую сумму. Судебная тяжба продолжается?

— Дело по непонятным причинам закрыли – мне прислали бумажку из Таганской межрайонной прокуратуры, а следователь уволился из органов. Видимо, дали большую взятку. Сейчас мы подали апелляцию в вышестоящую, Центральную прокуратуру Москвы, и, естественно, дело получило дальнейший ход, потому что факт преступления налицо…

— А у вас не было мысли решить этот вопрос как-то иначе, неформально?

— Верите, что могу? Могу! Неформально. Но не буду… Потому что хочу, чтобы мое родное государство, которое должно олицетворять для меня закон и порядок, один раз в этой жизни сказало: Александр Яковлевич, вот преступник, он понесет вот такое вот наказание…

— Но ведь решение суда надо будет еще как-то исполнить…

— Дальше время покажет. А мне нужен суд для начала. Цель у меня такая. У меня есть одна поговорка: звезд до хера, артистов нету! Понимаете? То же самое: журналюг до хера, журналистов нету. И так далее, можно продолжить. Так вот, я хочу, чтобы прекратилась эта вселенская игра в звезд и папарацци. На всех уровнях. Я хочу, чтобы государство призналось в том, что существует факт нарушения моих прав. У меня был в свое время процесс с «ЗеКо-Рекордз» – помните эту историю, с Шуфутинским. Так вот, там один застрелился или его убили, а второй – в тюряге. Господь все равно все сделает как надо!

— Но ведь деньги свои вы так и не вернули…

— Так ну разве в деньгах счастье-то! В данном случае мне важен больше прецедент. Хотя деньги немалые. Это длится полтора года уже, теперь подождем год-два в Центральной прокуратуре, дойдем до Генеральной – лет через 5-10. Но я добьюсь! Именно так. А по-другому я могу добиться, но мне не хочется. Если б я любил деньги до беспамятства, то, конечно, пошел бы к Сене Сидорову, руководителю устькаменогорского преступного сообщества, и сказал бы ему: Семен, меня эти московские гопники ограбили на 150 тысяч баксов, прошу тебя, разберись. И он бы сказал: Саня, да какие вопросы! Дай только за услуги, мы тебе посчитаем, сколько там, командировочные людям…

— А может быть, по-вашему, люди вообще встают на криминальный путь только из-за обостренного чувства справедливости?

— Не все. Но очень многие. Можно вспомнить «Крестного отца», когда люди приходили к нему с просьбой защитить их от насильников, потому что правоохранительные органы ничего не могут сделать…

— Однако потом, как правило, люди входят во вкус и им уже не так важно, кто виноват…

— Нет, это сегодня кончается. Так было. Но сегодня эти люди – не будем говорить, криминальные они или нет – имеют возможность не заниматься беспределом…

— Ну а сами вы никогда наездам со стороны криминальных структур не подвергались?

— Никаких наездов не было. Болван один как-то в Тюмени подошел, поделиться попросил, давно это было. Я ему: мальчик, ты соображаешь, у кого деньги просишь… Популярно объяснил.

— То есть, вас уважают?

— Да, я не жалуюсь на неуважение.

— За что?

— Я же сказал – потому что я «в законе».

— Что вам особенно неприятно сегодня?

— Жуткая ложь. На всех уровнях, и в первую очередь, на самом высшем. Вы верите, что у семьи Бориса Николаевича нет счетов в иностранных банках? Вы верите, что у Чубайса нет счетов? Конечно, на эти имена их нету. Но вы верите, что их нет на самом деле? Самое страшное, что меня принимают за болвана. Коммунисты хотя бы меня уважали – потому что они меня учились обманывать, их тренировали всю жизнь… Ко лжи я отношусь резко отрицательно. Ложь, тунеядство, зависть, пьянство… Все, о чем писали Карамзин и Салтыков-Щедрин много-много лет тому назад.

— Будете участвовать в предвыборной кампании, если пригласят?

— Посмотрим! Я ничего для себя не исключаю. Может, сейчас меня пригласят агитировать за Кучму. Может быть, я соглашусь. Знаете, почему? Потому что Россия с Украиной при Кучме гораздо лучше общаются, нежели при Кравчуке.

— Ранние свои песни вы писали о благородных жуликах, разбойниках. Есть ли сегодня герои, достойные того, чтобы вы им посвятили песни?

— Я пишу о летчиках, о моряках. Завтра, может, буду писать о поливальщиках, которые город поливают… Пекари, между прочим, пекут хлеб, а водители троллейбуса возят людей… Такое ощущение, когда я книги читаю или смотрю художественные фильмы, что там, где Розенбаум – обязательно зажравшиеся торгаши-жиды слушают его песни либо бандюганы. Никогда я не видел, чтобы студенты пели или слушали Розенбаума, физики или врачи.

— Почему так, как вы думаете?

— Потому что это ваши все фантазии, вы сами себе придумываете все – писатели, журналисты, кинорежиссеры. Потому что Розенбаум – он очень известный. Есть еще такое понятие, как зависть. Все плохое от зависти.

— Ну а может быть, имидж ваш такой?

— Какой имидж! Да вы спросите у народа – кто для них Розенбаум! Нормальный мужик, работяга. И не последнего ума человек. Или Кобзон – это для вас он, понимаете, папа криминального мира. А для десятков миллионов людей он классный певец и хороший человек.

— Разве одно исключает другое?

— Ну вам так хочется – играть во все эти игры, никто не запрещает…

— Петербургские бандиты чем-нибудь отличаются от московских? Может, более интеллигентны, образованны?

— Не знаю… Петербуржцы вообще отличаются от москвичей. А одесситы от свердловчан. Мы все отличаемся друг от друга. В том числе, видимо, и криминальные элементы. А образованных среди них очень-очень мало. Хотя встречались и академики.

— Согласны, что Петербург – криминальная столица?

— Да мы дети! Ну о чем мы говорим – это последнее скотство называть Петербург криминальной столицей. Потому что есть города неизмеримо круче. А Петербург – здесь сами стены позволяют людям гораздо меньше криминализовываться, нежели стены других городов.






Метки
Архивы


Информационный портал www.mzk1.ru