КРИМИНАЛЬНЫЕ АВТОРИТЕТЫ ВОРЫ В ЗАКОНЕ | Криминальный авторитет Батон — Сергей Батозский


Криминальный авторитет Батон — Сергей Батозский

Криминальный авторитет Батон - Сергей Батозский с отцом

Криминальный авторитет Батон — Сергей Батозский с отцом

Батозский Сергей Станиславович по кличке Батон — матёрый преступник, совершил огромнейшее количество тяжких преступлений в Харькове, в Москве и по всему СНГ, но в силу своих тесных преступных связей со многими харьковскими крупными милицейскими и иными начальниками времён кучмизма оставался на свободе.

На Красной Пресне существует сеть ресторанов, где основные посетители — авторитеты уголовного мира. Туда их влечет, как мотыльков на яркий свет.

За неделю до своего убийства в одном из этих заведений находился криминальный авторитет Батон с двумя чеченцами и своим охранником Килешевым.

Недалеко от Батона с его компанией резвились (как хотите их назовите — липецкая братва или члены липецкой преступной группировки, по уголовному делу они проходят так) некто Максим Курочкин по кличке Макс, братья Гладковы, Владимир Петрович и Константин Петрович, клички Петрович и Кот. Братья Гладковы сами из Луганска, потом переехали в Днепропетровск, оттуда перебрались в Ростов.

Надо отметить своеобразную «топонимику» внутри структур братвы. В липецкой группировке есть отдельная бригада — днепропетровская. Главным образом там выходцы из Днепропетровска. Они же «липецкие хохлы».

По криминальной квалификации Максим Курочкин типичный «баклан». В переводе с фени — приблатненный хулиган и дебошир.

В тот вечер он разделся по пояс и ходил между столиками, демонстрируя мускулатуру сидящим в зале уркам. Это вызывало восторг у зрителей. Максим занимался дзюдо и не упустил случай похвастать перед коллегами спортивной мощью.

Поиграв мышцами, Курочкин подошел к столику Батона. Батона он знал раньше — между липецкими и Батозским были какие-то неурегулированные вопросы.
— Давай поборемся на руках, — предложил он Батону.
— У меня серьезный разговор, времени нет.
— У тебя часы за тридцать тысяч долларов, у меня за пять. Давай, кто одолеет, берет себе часы!
В зале воцарилось молчание. По понятиям надо принимать вызов. Это уже игра на интерес!
— Хорошо, — принял игру Батон, — но потом ты отстанешь!
Руки сомкнулись, и Батон переломил. Разочарованный Макс отдал часы и отошел. Но ненадолго.
Вскоре он появился с новым предложением:
— У тебя, Батон, машина хорошая, давай на машину: если выигрываю я, ты отдаешь мне часы и машину, если ты — отдам тебе свою машину.
Зал опять застыл в напряжении. Ну не терять же авторитет!
Батон согласился и опять осилил противника под одобрительный гул в зале.
Следующее условие было просто вызывающим!
— Батон, я ставлю миллион! Если выиграешь, бери, если я — отдашь мне мои часы, машину и свою машину!
Теперь из-за столиков повскакивали все посетители и окружили спорщиков.
По понятиям это уже крутой интерес — за ним могут возникнуть любые разборки, вплоть до участия «калькулятора окончательного расчета».

Максим Курочкин по кличке Макс

Максим Курочкин по кличке Макс

Батон снова оказался победителем, но теперь уже речь шла о больших бабках, начались выяснения, а вскоре вспыхнула драка, в которую ввязались все — сам Батон, чеченцы, Килешев, Гладковы, Курочкин и их охранники.

Эти охранники выхватили пистолеты и открыли стрельбу. Но Килешев и один из чеченцев, профессиональный боксер, как следует отделали стрелков и отняли пистолеты. Итог — простреленная рука у одного чеченца, дырки от выстрелов в стенах и на потолке и неминуемый приезд милиции. Не дожидаясь, пока она приедет, все постарались разбежаться.

На следующий день один из братьев Гладковых решил по-доброму уладить конфликт. Чеченцу за простреленную руку заплатили десять тысяч долларов. Ранение в мягкую ткань, чеченец согласился, с ним конфликт уладили.

Пошли к Батону. Батон уперся рогом: я с этого отморозка получу миллион, он там фиг знает что устроил, играли на авторитет, куча свидетелей, все видели и подтвердят на любом толковище. Таких надо учить! Пусть платит!

Разговор не получился. Ровно через четыре дня на Фрунзенской прозвучали выстрелы, и криминальный авторитет Батон был убит.

Батоном он был во времена ранних «ореховских», еще при княжении на уделе самого Сильвестра. Как и все криминалы, кого призывали в те годы оракулы демократии встать под знамена вновь рожденного капитализма, Батон перенацелил свои накопления в деловые перспективы, открывшиеся при новом режиме. И взял делового суверенитета ровно столько, сколько смог.

Батозский развернул сеть стоматологических клиник «Камелот», поучаствовал в игорном бизнесе, попробовал себя и в других возможностях свободного рынка. От прошлой славы постарался отделаться, в новой жизни выгодно выглядеть добропорядочным гражданином с легальными доходами и безупречной репутацией.

Но прошлое держит цепко. Батона расстреляли в лучших уголовных традициях преступного мира. Думаете, за коммерческий «мезальянс»? В том-то и дело, что нет. Очередная коммерческая разборка с расстрелом вряд ли привлекла бы наше внимание. Таких дел сегодня невпроворот.

Расстрел Батона интересен тем, что этот, с позволения, предприниматель, заделавшись российским капиталистом новой формации, не изменил своим блатным приверженностям проводить время в привычном кругу веселых соратников из прошлой жизни и поплатился за эту привычку. Чем и создал казус для следователей — может, его расстреляли за профессионально-коммерческую деятельность?

Среда, где зарождался первоначальный капитал Батона, надо полагать, до сих пор служит истоком новых первоначальных инициатив его последователей.

Но чтобы это понять, стоит полистать уголовное дело по расстрелу Батозского. А дело это при приближенном рассмотрении оказывается детективом низкого пошиба. Потому заранее предупреждаем — детективы не обязательно бывают увлекательны…

В декабре 2000 года предприниматель Батозский обратился в милицию с жалобой о том, что совершено покушение на его персону.

Произошло это якобы при следующих обстоятельствах. Он проживал на Фрунзенской набережной. В тот день его «Гелендваген» разворачивался в сторону дома с одной из Фрунзенских улиц. И на повороте в его машину выстрелили. Спасло его и охранника то, что сзади в «Гелендвагене» почему-то находилась старая электрическая плита. Пуля от пистолета ТТ, пробив заднюю стенку машины, застряла в корпусе плиты. Вроде бы повезло. Хотя зачем богатому человеку с элитной евроквартирой таскать с собой в багажнике старую негодную электроплиту? Причуда или предчувствие?

28 декабря заявление попало в милицию и Батозский дал согласие на сотрудничество. Оно свелось к тому, что потерпевший назвал предполагаемого убийцу.

По его мнению, мотивом покушения был деловой интерес некого врача-стоматолога, который имел вместе с Батозским долю в стоматологическом бизнесе, и Батозский ему служил помехой к завладению всей собственностью. Человек этот, родом с Украины, учредил в Москве стоматологическую фирму.

В милиции возбудили уголовное дело по статье «угроза убийством». Но впоследствии Батозский сумел добиться в прокуратуре изменения формулировки обвинения: «покушение на убийство».

Дело дошло до МУРа. Там заинтересовались странным событием. Как раз в это время шла работа по ореховской группировке и кличка Батона присутствовала в оперативных учетах. Правда, речь шла о его связях в этом бандитском сообществе еще во времена Сильвестра.

Выяснилось, что Батозский — к тому же еще и Сережа Харьковский, личность на Украине весьма известная, привлекался не раз за криминальные подвиги к ответственности, однажды даже за групповое изнасилование. Сей субъект имеет массу недвижимости на Украине и в столице России. Много чего записано на его имя: массажные салоны, какие-то кафе, казино, но главное — стоматологические клиники…

Хоть плачь, хоть смейся! Стоматологические клиники под началом у людей Сильвестра… Чему удивляться, если пломба стоит пять тысяч рублей! Попробуй врачи нарушить установленную бандитскую таксу. Так что несчастный обыватель недоумевает, когда его одолевает обыкновенная зубная боль, за что его так обдирают?

Ничего не поделаешь, бандитский налог в пользу «Гелендвагена», суперквартиры на Фрунзенской и постоянных посещений казино. Демократический рай, главным образом, для бандитского капитала. Отнюдь не заработанного в поте лица… Но это так, небольшое отвлечение от детектива.

В МУРе сразу предположили, что вся история с выстрелом — инсценировка. Стреляли очень аккуратно — прямо в запаску, чтобы не повредить дорогую машину, и точно попали в плиту, дурацким образом оказавшуюся в нужное время на нужном месте…

Вскоре произошло еще одно странное событие. Пятый отдел РУБОПа по разработке воров в законе и криминальных авторитетов задержал некоего Александра Ивановича Новоселова — стоматолога по профессии. Задержали его, когда он выскочил в тренировочных штанах прямо из квартиры, чтобы купить сигареты. При нем немедленно обнаружили пистолет ТТ, который никак не держался в штанах из тонкого сатина, да еще и обнаружили при стоматологе порцию наркоты. Выглядело все это дико. Пистолет все время выпадал из штанов на мостовую, никак не удавалось его присобачить после обнаружения. И почему-то никому в голову не приходило — зачем человеку, выскочившему на скорую руку из дома, понадобился в кармане наркота?  (К слову сказать, этот отдел впоследствии был ликвидирован за очень плотные контакты с заправилами преступного мира.)

Выяснилось, что пистолет ТТ был именно тот, из которого обстреляли «Гелендваген» Батона…

Вначале было много шума. Но постепенно, в ходе расследования, пистолет оказался «не при делах», покушение тоже само собой отпало. В прокуратуре начали жалеть, что связались с этим безнадежным делом. Осталась наркота, за которую Новоселову вкатили три года, из них он за полтора прошел все круги ада. Потому что Новоселов был тем самым держателем доли, на которого указал в своем заявлении Батон.

И все время пребывания в заключении беднягу прессовали по правилам «синих хат», добиваясь, чтобы он сдал свою учредительную долю Батону…

На самом деле все отношения Батона с врачом начались в Харькове, где Батону великолепно сделали зубы. Батон пришел в восторг и сделал стоматологу интересное предложение: переехать в Москву, где у Батона три стоматологических кабинета. Предложение было принято.

В Москве Батон ввел этого врача в состав учредителей, и дело завертелось. У стоматолога, быстро прославившегося в столице, лечились все самые крутые уголовные лидеры и их жены. Одна за отлично выполненную работу подарила врачу «Мерседес-600» , другая — двадцать тысяч долларов. Фирма настолько стала популярной, что однажды ее услугами чуть было не воспользовался сам Путин. Кто-то из Администрации президента рекомендовал «золотые руки». Но Путин потом все же обратился в другое место.

Тем не менее серьезная клиентура росла и множилась. Врач приобрел московскую квартиру, завел интересы за рубежом. Но вот среди ясного неба вдруг грянул гром!

Батозский заподозрил своего компаньона в «крысятничестве» и выставил счет в миллион долларов неустойки из-за нарушенных обязательств, а еще потребовал выйти из состава учредителей.

Стоматолог, опьяненный вкусом столичного успеха, посмел противоречить. Он завел какие-то связи с правоохранительными органами, его охраняли омоновцы, но влияние Батона на те же правоохранительные органы оказалось куда мощней, и цветок увял под холодным бандитским поветрием.

МУР пытался сказать свое веское слово. Батона хотели вывести на чистую воду с инсценировкой. Но куда там!

Батон засыпал жалобами все инстанции: его хотят убить, на него совершено покушение, а сотрудники угро вместо помощи пытаются свалить на него вину за покушение. Что, мол, получается? Я, что, на себя покушение совершил?! И давление, давление…

«Покушение» состоялось 28 декабря 2000 года, а ровно через полгода, 12 июля 2001 года в 18 часов 40 минут в подъезде дома № 12 по Фрунзенской набережной Батона расстреляли…

Это был шок. В МУРе были уверены, что история с расстрелом «Гелендвагена» — обыкновенная бандитская придумка. Сфальсифицированный повод для устранения конкурента. Такие дела обычны в мире наших «собственников». Создали волчью стаю, она и живет по своим законам…

Но расстрел 39 летнего Батона все же состоялся. Значит, не зря он забил тревогу? Неужели сыщики ошиблись в предположениях?

В день своей гибели Батозский вернулся из какого-то клуба в обществе некой Ирины Кульматицкой. Видимо, ожидалась вечеринка дома у Батозского. Вместе с ними из машины (все того же злосчастного «Гелендвагена») вышел и охранник Килешев. Едва Батозский и Кульматицкая вошли в подъезд дома, как раздались автоматная очередь и выстрелы из пистолета.

(Образ жизни Ирины Кульматицкой покрыт флером пикантной таинственности. Ее знакомые потом удивлялись, как она вообще оказалась в подъезде с каким-то Батоном.)

Сыщики насчитали между тем двадцать шесть выстрелов, не оставлявших никаких шансов жертвам.

Когда криминальный авторитет с дамой открыли дверь, чтобы войти в подъезд, на пороге их встретили двое молодых людей с оружием в руках. Один стрелял из самодельного пистолета-пулемета, приспособленного для стрельбы калибром 9 мм, а другой — из «браунинга» с глушителем. Убийцы буквально изрешетили в упор голову и грудь своих жертв, не оставив им ни единого шанса выжить.

Услышав выстрелы, охранник метнулся в подъезд, но в это время ему навстречу выбежали два человека. Килешев в тот день был без оружия. Неизвестные направили на него пистолеты, и Килешев сел в «Гелендваген», подчиняясь их воле. Между тем киллеры добежали до припаркованной неподалеку «девяносто девятки», запрыгнули внутрь и рванули с места. Килешев, несмотря на то, что у него не было оружия, устремился за ними на «Гелендвагене».

А «девяносто девятая» мчалась, не разбирая дороги, по Фрунзенским улицам, сбила по пути военного, в конце концов беглецы бросили машину и разбежались в разные стороны. На этом месте что-то вроде пригорка, где стоят дома Минобороны и дежурят военные постовые.

По словам Килешева, он выбрал того, кто бежит потяжелее, начал преследование. Ему удалось догнать его и, сломив сопротивление, задержать. Второй убегающий хотел было прийти на помощь товарищу, но Килешев уже звал военных и они также бежали к месту схватки. Оценив неравные силы, второй человек из «девяносто девятой» постоял в нерешительности, а затем предпочел скрыться…

Задержанным оказался Писоцкий Вадим Викторович, 1971 года рождения, уроженец Днепропетровска, зарегистрированный в Подольском районе Московской области. При задержании Килешев его изрядно помял.

На допросах Писоцкий утверждал, что он ничего не знает, ехал с кем-то на машине (с кем именно, он не помнит), когда его начал преследовать «Гелендваген», и получилось, что он без вины виноватый неизвестно в чем!

Однако в процессе оперативно-следственных действий выяснились некоторые вещи, которые пролили свет на зловещие события на Фрунзенской набережной.

Следствие установило, что вместе с Вадимом Писоцким в «девяносто девятой» находился его брат Вячеслав. Это подтвердили Килешев, который узнал преследуемого им на фотографии, и солдаты. Они также указали, что на фотографии именно тот человек, который бежал вместе с задержанным, потом хотел прийти подельнику на помощь, но не решился и убежал. Прокуратура объявила второго Писоцкого в розыск.

Задержали его в Сочи. Причем при проверке документов Писоцкий заявил, что заплатил пятнадцать тысяч долларов за то, чтобы его сняли с розыска, и якобы его условие было принято.

Вполне может быть! Сейчас в милиции поборы на каждом шагу. Но в этом случае милиционеры доставили разыскиваемого в отделение. И дело получило продолжение.

Удивительным образом Писоцкого защищают те же адвокаты, что и орехово-борисовскую и медведковскую бригады. Адвокаты должны защищать — это их профессия. Но если посмотреть, как проходил процесс над ореховскими, то, прямо скажем, защита там искусственно затягивала время, кто-то уходил на больничный или в неожиданный отпуск или вообще шла замена защитника, а вступающий в процесс требовал время на ознакомление. Придраться тут к чему-либо сложно. Новые правила УПК все это разрешают. Дело в добросовестности участников процесса.

Средства массовой информации большей частью освещают позиции защиты. Объясняется это тем, что адвокаты охотно идут на общение с журналистами в отличие от работников правоохранительных структур, связанных условиями следственной тайны.

Односторонняя информация общества имеет негативные последствия в виде косвенного давления на суд, разрушения основ состязательности судебного процесса и, главное, затрудняет установление истины в правовом пространстве судебного разбирательства.

На вопрос одного из журналистов председателю комитета по безопасности Госдумы Владимиру Васильеву, можно ли брать за основу оценки судебно-состязательного процесса позицию защиты, Владимир Абдулалиевич ответил: если мы будем ориентироваться только на точку зрения защиты, мы не получим ни одного обвинительного приговора по самым тяжким преступлениям!

Понятно, что с позиций сегодняшнего дня Плевако — идеалист.

Ему и в голову не пришло бы искать пути к отказу свидетелей от своих показаний. В наши дни, когда судят бандитскую группировку, отказы свидетелей от данных ранее показаний обычная практика. Доказывать, что это подстраивают адвокаты, — наивно. Но удивительным образом почему-то такие совпадения происходят именно тогда, когда в разных делах участвуют одни и те же защитники. Наверное, такое у них везение.

Вот и по делу Писоцкого вдруг солдаты отказались от своих первых показаний. И следователь прокуратуры был потрясен, когда в его адрес прозвучало обвинение, что он заплатил этим свидетелям деньги, чтобы они должным образом отвечали на его вопросы…

Свидетелей привезли из Курска. К этому времени солдаты уже демобилизовались. Привезли их под опекой двух человек. Когда в зале суда муровцы потребовали документы у людей, сопровождающих свидетелей, оказалось, что они сотрудники ЧОПа «Альянс». Стали проверять ЧОП и выяснили: он создан всего полтора месяца назад. В нем числятся те же братья Гладковы, только один из них Петрович, а другой, правда, не Кот, а двоюродный брат — Сергей Александрович! Конвоиры свидетелей сослались на руководство ЧОПа, от которого они получили задание доставить молодых людей в суд.

Надо полагать, чтобы с ними в дороге чего-либо не случилось? Или, может быть, чтобы лишнего не сболтнули, что скорее всего!

Кстати, с липецкими уже сейчас много недоразумений.

По Москве прокатилась волна преступлений, в которых засветились сотрудники еще одного ЧОПа «Гарант». Опять же по учетам они проходят как члены липецкой группировки.

ЧОПы вообще находка для бандитских организаций. Они официально оформляют право на ношение оружия, включая и нарезное. А это для «джентльменов удачи» крайне необходимо.

Ну, а что касается расстрела Батона, за которого, уверен, правоохранительные органы совсем не переживают, да и кто будет сочувствовать человеку, который по жизни был связан сначала с ореховскими, потом с гольяновскими, затем появились какие-то дела с кемеровскими… Зато в расследовании просматривается железная логика фактов: конфликт в ресторане возник у Батона с липецкими: братья Писоцкие оттуда же, солдат, изменивших свои показания, конвоировали сотрудники ЧОПа, где участвуют липецкие парни. И все они «липецкие хохлы»!

Но несмотря на это Вадим Писоцкий получил семнадцать лет и отправился в места не столь отдаленные.

Кстати Макса (Максима Курочкина) враги таки нашли в Киеве. Где он был застрелен единственным выстрелом из снайперского ружья на пороге Святошинского районного суда столицы. По одной из разрабатываемых следствием версий, Максу отомстили харьковские товарищи «Батона».


Прокомментировать

Впишите число * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.







Сайт о криминальном мире www.mzk1.ru