Президент «отжал» деньги СБС?! | КРИМИНАЛЬНЫЕ АВТОРИТЕТЫ ВОРЫ В ЗАКОНЕ |
Контент только для 18+ Сайт MZK1.RU не пропагандирует преступный образ жизни и не побуждает к совершению преступлений. Мы освещаем происходящие и происходившие события так, как это было на самом деле. Каждый преступник должен нести наказание, согласно УК РФ.


Президент «отжал» деньги СБС?!

Смоленский

Борьба за престол Александра Павловича

Государство живет интересами бюрократии. Народ в эту схему не вписывается.[…]

Однако в Центральном банке тогда уже знали: практически вся недвижимость СБС, включая два банка за рубежом — в Македонии и Голландии, — даже его суперсовременная расчетная система принадлежат вовсе не СБС, а различным ООО «Недвижимость» и «Интеллектуальная собственность», которые не являются дочерними структурами банка, а потому и не отвечают по его долгам.[…]

Между тем СБС-Агро мог вернуть долги вкладчикам еще прошлой зимой — о том свидетельствуют документы.

История СБС-Агро (в девичестве — банк «Столичный«) — как шарик-многогранник в данс-холле: начнешь крутить — последовательно высвечивает все. Незаконное дитя теневого бизнеса и агонизирующих советских властных структур, банк, пройдя, как, впрочем, многие, путь отмывания денег сомнительного свойства и пережив волны публикаций о связях с русской мафией, дожил до панегирика в респектабельной «Вашингтон пост», назвавшей его одним из столпов российского капитализма. В отличие от многих (достаточно вспомнить «Олби»), обеспечив детей, внуков и правнуков, Смоленский не остановился на достигнутом, не стал проедать капиталы, но начал вкладывать их, в том числе и в страну. Связавшись с черной дырой российской экономики — сельским хозяйством, банк подсел на иглу легких госбюджетных денег. Расширив благодаря Агропромбанку свою структуру до 1600 отделений по всей стране и 40 тысяч сотрудников, стал действительно школой капитализма («деньги должны работать!») для сотен тысяч людей «от Москвы до самых до окраин». СБС-Агро сыграл роль матки нарождающегося российского среднего класса, который сам же и похоронил, вложив его деньги в рискованные валютные операции.

В большинстве цивилизованных стран мира за (1) увод активов банка, (2) необеспечение вкладов клиентов при вложении в высокорискованные операции Александр Смоленский и его компаньоны, среди которых и Борис Березовский, стали бы объектами уголовного преследования. В Отечестве же все наоборот. Именно СБС-Агро стал получателем самых больших стабилизационных кредитов Центрального банка. Однако возвращать деньги вкладчикам, если такое все-таки случится, будет не Смоленский — бюджет, то есть те же уже обобранные налогоплательщики. Мало того, Александр Смоленский и его компаньоны настаивают, чтобы блокирующий пакет санированного бюджетом банка принадлежал лично им. История еще не закончена: на одном из последних заседаний АРКО, на котором решили-таки обойтись без «помощи» владельцев СБС, глава ЦБ Виктор Геращенко, как утверждают свидетели, осторожно спросил: «А как на наше решение отреагирует известный всем нам деятель?». Геращенко — все поняли — имел в виду Бориса Березовского, но имени его не назвал.

Однако как все было бы просто, если бы история СБС-Агро объяснялась только неэффективным менеджментом или (и) нечистоплотностью банкиров и предпринимателей. О том, что СБС-Агро (равно как и МЕНАТЕП, и Инкомбанк, и целый ряд других банков) — банкрот, ЦБ и правительство знали еще до кризиса. Что тот же СБС (цитата) «последние годы всегда работал с убытком», известно было в том числе и в Минфине. Что активы банка переведены, как выразился в разговоре с автором Виктор Геращенко, «на непонятных акционеров и впрямую не связанные с банком структуры» знало и прежнее руководство ЦБ, и нынешнее. Спрашивается, зачем же тогда продолжали выдавать банку кредиты? Почему не банкротили СБС, позволяя ему уводить налево последние ликвидные активы? Этот вопрос автор задавала руководителям Центрального банка, Минфина, Генпрокуратуры, говорила с источниками в правительстве, в МВД, в банковской среде. Могу утверждать: потому что это было выгодно.

Теперь — кому.

Первый кредит СБС-Агро получил 14 августа 1998 года, за три дня до кризиса. Сумма — 650 миллионов рублей (100 миллионов долларов в тех ценах). Кредит дали под 60 процентов годовых на 133 дня со сроком погашения 25 декабря того же года. В залог приняли 76 процентов обыкновенных именных акций банка номинальной стоимостью 100 рублей каждая плюс право аренды (до 2046 года) на здание на Неглинке, 14 (дом по соседству с ЦБ), площадью без малого 6 тысяч квадратных метров — это памятник архитектуры, знаменитый Торговый дом Юргенсона XIX века. Памятуя, что к тому времени СБС был должен только западным кредиторам один миллиард 200 миллионов долларов, можно было подумать, что Смоленский навсегда расстается и с двумя третями акций своего банка, и с весьма неплохой недвижимостью в самом центре Москвы. Но, как говорится в известной рекламе, «ночью дешевле». Уже 2 октября — то есть чуть меньше чем через три недели после триумфального утверждения на пост премьера России Евгения Примакова — Центральный банк «в целях выполнения программы по повышению финансовой устойчивости банка» принимает решение об открытии СБС-Агро кредитной линии на сумму 7 миллиардов 400 миллионов рублей (в тех ценах — около 400 миллионов долларов) уже до 25 сентября и спустя еще три недели подписывает с банком «Генеральное соглашение N 348».

Оставим в стороне формулировки, ибо если в них вчитываться, то можно подумать, что банкир с тридцатилетним стажем Виктор Геращенко вместе со всем советом директором главного банка страны сошел с ума: как можно повысить финансовую устойчивость кредитного учреждения, которого де-факто уже нет? Но это — семечки. «Цветочки» — в трех других документах, подписанных заместителем ГУ ЦБ по Москве А. М. Алексеевым и руководством банка в том же октябре. А именно: согласно «Дополнительному соглашению N 1» прежний залог (76 процентов акций и дорогая недвижимость) отменялся, а вместо него в обеспечение нового кредита (прежний при этом не возвращен!) заложена ипотека нежилого здания по Большому Кисельному переулку и аренда земельного участка, «функционально обеспечивающего закладываемый объект», то есть, надо понимать, земля под строением. Другими словами, вместо дорогой офисной площади, с которой ежемесячно тот же ЦБ, сдавая ее в аренду, мог бы снимать золотые сливки, отдаются строение и земля, с которых взять легально нечего.

Но и этого мало: в обеспечение кредитной линии банк щедро передает и свои акции. Только вместо почти шести миллионов акций, заложенных за стомиллионодолларовый кредит, отдает за кредит, вчетверо (!) больший, в 12 раз меньше акций — пятьсот тысяч акций без одной (из тех, что были заложены еще в августе). Однако и это Смоленскому, вероятно, показалось излишней щедростью, а управление ЦБ по Москве, надо понимать, засмущалось оттого, что снимает с банкира последнюю рубашку: заложенные дважды акции были «по соглашению сторон» переоценены, и цена за акцию банка-банкрота поднялась в десять раз, составив 1000 рублей. Вот уж действительно — «ночью скидки»! Жаль только, ни Васе, ни Геле, ни сотням тысяч других рядовых вкладчиков СБС-Агро на этом празднике погулять не пришлось. Гуляли другие.

Банкоматы СБС-Агро заработали в Белом доме и в Государственной Думе. Народные избранники и чиновники торопились вынуть свои кровные. И вполне резонно: разве зря депутаты самых разных фракций писали письма в правительство и ЦБ, требуя выдать банку Смоленского кредит?

В судах тем временем копились исполнительные листы по уже выигранным процессам «вкладчики против СБС»: банк попросту не переводил денег. Хотя, строго говоря, удовлетворить исполнительные листы мог сам Центральный банк — просто снять эти суммы с корреспондентского счета банка. «Примерно 2-3 миллиарда из денег, выделенных СБС-Агро Центральным банком, пошли в аграрный сектор. А вот как были использованы остальные средства — не знаю», — сказал в интервью автору Михаил Задорнов, бывший министр финансов России.

Подчеркну: все это происходило как раз в те восемь месяцев, когда у власти находилось правительство «народного доверия» Евгения Примакова. Газеты писали: причина особой благосклонности Белого дома к СБС — в особых отношениях Александра Смоленского с тогдашним аграрным вице-премьером (и ныне кандидатом в депутаты от «Отечества — Всей России») Геннадием Куликом: сын последнего входил (входит?) в руководство банка. Это правда, но далеко не вся. Правда в том, что правительство Примакова стояло на страже государственных интересов — так, как оно их понимало, когда интересы государства чудесным образом совпадают с интересами власти, бюрократии и редко, почти никогда — с интересами остальной страны.

Таким образом, «политическое согласие», нежные отношения Белого дома с большинством Думы, столь успешно рекламируемые и тогда, и сейчас, были куплены деньгами не политиков — обворованных элитой граждан.

Молчала и Генпрокуратура. Молчал Минюст, не торопились искать активы банка МВД и ФСБ. И — тоже по вполне рациональным мотивам. «Смоленский сделал одну очень умную вещь, — объяснял автору глава ЦБ Виктор Геращенко. — Он внедрил систему, при которой зарплаты сотрудников ФСБ, МВД, Министерства обороны, Кремля («администрация держит свои деньги в МДМ-банке», — поправил Задорнов), правительства, наконец, депутатов Госдумы переводились на счета в СБС. Их деньги тоже зависли в банке».

«Именно поэтому ЦБ и дал самый большой кредит СБС, чтобы начальники могли вынуть свои деньги?» — «Мы выдали кредит СБС, понимая всю важность этого банка», — как всегда, демонстрируя чудеса дипломатии, ответил Геращенко. «Важность» была оценена обеими сторонами: по данным журнала «Деньги», банк-банкрот СБС-Агро по-прежнему входит в число — четвертое место в списке — самых бюджетных банков страны, то есть банков, оперирующих с деньгами исполнительной власти.

«У Геращенко очень специальные отношения с СБС, — возражает банкир, чей банк не получил денег от ЦБ (всего Центральный банк с сентября по ноябрь выдал 18 миллиардов рублей в стабилизационных кредитах). — Ходили разговоры, что помочь СБС просил Юрий Лужков: банк задолжал кучу денег московскому правительству, а получив кредит, первым делом с ним и расплатился. Поговаривают, что и с Московским международным банком самого Геращенко Смоленский тоже рассчитался».

«Президент не подписал закон о банкротстве кредитных организаций, вето должно было быть преодолено Госдумой и Советом Федерации, и в результате закон был запущен только в марте», — настаивает Виктор Геращенко. Так Смоленского, надо понимать, отблагодарил Кремль: как утверждают источники в Генпрокуратуре (и Юрий Скуратов в интервью этого факта не опроверг), через Столичный банк сбережений шло финансирование президентской кампании Ельцина 1996 года. Смоленский, говорят они, благоразумно сохранил все копии платежных поручений — теперь это его страховой полис. Те же источники свидетельствуют: мебель в новой квартире тогда еще действующего генерального прокурора Скуратова тоже оплатил СБС. (Скуратов этот факт, естественно, отрицает.)

Впрочем, есть и еще одна линия аргументов, объясняющая лояльность властей к банкам-банкротам. Коротко ее можно обозначить как «карающая рука олигархов».

«Позиция правительства Кириенко было однозначна: несостоятельные банки надо банкротить. Эта позиция стоила и Кириенко, и Дубинину их постов», — говорит Михаил Задорнов. «И Дубинин раньше, и Геращенко сейчас смертельно боялись и боятся Смоленского. Я, помню, спросил зама Геращенко: «Почему вы не заберете у СБС лицензию?» — «Мы что — сумасшедшие? Мы жить хотим», — рассказывал высокопоставленный чиновник правительства. Сергей Кириенко: «20 августа, через три дня после кризиса, мы собрали банкиров. У них было только одно требование: «Дайте денег». Особенно активен был Березовский, отстаивавший СБС. Он сказал примерно следующее: «Мы поняли: правительство — наш враг, поэтому мы используем все наши ресурсы, включая СМИ, чтобы вас замочить…»

Казалось бы, все так. Спустя неделю Кириенко был отправлен в отставку, а банки благополучно, несмотря на открывшуюся охоту на одного из олигархов — Бориса Березовского и возобновление старого уголовного дела на Александра Смоленского (что, впрочем, никак не помешало ему получить самый больший кредит ЦБ), стали отстраивать бридж-банки. СБС создал Первое общество взаимного кредита, МЕНАТЕП, который по сию пору должен более миллиарда рублей частным вкладчикам, — аж целых два. На сегодняшний день МЕНАТЕП СПб, получивший в наследство бизнес отца-основателя, но при этом не отвечающий по его долгам, занимает 11-ю строчку в числе крупнейших банков России: за год после кризиса (!) этот петербургский брат-близнец московского банкрота в девять раз увеличил свой капитал. Как так? А так. Ответ — на дне Москвы-реки: незадолго до отзыва лицензии у банка МЕНАТЕП (июнь 1999 года) грузовик, перевозивший документы банка, попал в аварию и свалился в реку. «Мы сообщили о том премьеру (тогда им был уже Сергей Степашин. — Е. А.), шофера допросили. Кажется, на том все и закончилось», — рассказывал Геращенко. И еще одна небезынтересная деталь: по сию пору на Нью-Йоркской фондовой бирже торгуются депозитарные расписки (так называемые АДР) двух российских банков-банкротов: Инкомбанка и МЕНАТЕПа. Специалисты утверждают: те, кто покупает эти расписки, знают — рано или поздно спрятанный капитал банков всплывет. «Нет сомнений, что тому же МЕНАТЕПу есть что скрывать — иначе зачем грузовику с документами было падать в реку?» — смеется Геращенко. «Найти уведенные в оффшоры активы СБС или МЕНАТЕПа можно. Беда в том, что никто — я имею в виду государственные институты власти — этого делать не хочет», — заключил мой собеседник-банкир.

Не хотят. Не «не могут», а именно не хотят. Захотела временная администрация Инкомбанка (последний должен частным вкладчикам около четырех миллиардов рублей) найти уведенные в оффшоры активы — и часть нашла.

События 17 августа и все, что последовало за ними, отчетливо показали: олигархи ничто по сравнению с мощью государственной машины. Она может их всех разом превратить в пыль. Но действия этой машины направлены на достижение собственных интересов, точнее, интересов чиновников всех уровней — в Кремле, в Белом доме, в регионах.

Правительство Кириенко хотело побороться с олигархами, но не смогло, наступив на интересы других чиновников — из Кремля.

Правительство Примакова могло, но не хотело.

Правительство Степашина и не хотело, и не могло.

Премьер Путин мочит в сортире террористов.

Сотни тысяч потерявших свои сбережения людей в эти интересы не вписываются.

Вот в чем беда: в России — так же как в Советском Союзе — по-прежнему главенствует идея приоритета интересов государства над интересами личности. Олигархический социализм в России сменил номенклатурный или бюрократический капитализм. Экономическая основа режимов разная, приоритеты и вектор интересов — те же: выживание бюрократии любой возможной ценой.

Загрузка...

Прокомментировать





Метки
Архивы


Сайт о криминальном мире www.mzk1.ru